О ХОЗЯЙСТВЕННОМ ПОЛОЖЕНИИ

СОВЕТСКОГО СОЮЗА

И ПОЛИТИКЕ ПАРТИИ

Доклад активу ленинградской организации

о работе пленума ЦК BKП(б)

13 апреля 1926 г.

 

Товарищи! Позвольте приступить к докладу.

Порядок дня апрельского пленума ЦК нашей партии состоял из четырех пунктов.

Первый пункт — о хозяйственном положении нашей страны и о хозяйственной политике нашей партии.

Второй пункт — о реорганизации наших хлебозаготовительных аппаратов в направлении их упрощения и удешевления.

Третий пункт — план работы Политбюро нашего ЦК и пленума ЦК на 1926 год под углом зрения разработки основных узловых вопросов нашего хозяйственного строительства.

Четвертый пункт — о замене секретаря ЦК Евдокимова другим кандидатом — тов. Шверником.

Если не считать последнего вопроса о замене одного секретаря другим, то все остальные вопросы, представлявшие главную ось прений на пленуме ЦК, можно было бы свести к одному основному вопросу — к вопросу о хозяйственном положении нашей страны и о политике партии. Поэтому я буду в своем докладе касаться одного основного вопроса — о хозяйственном положении нашей страны.

I

ДВА ПЕРИОДА НЭПА

Основной факт, определяющий нашу политику, состоит в том, что в своем хозяйственном развитии наша страна вступила в новый период нэпа, в новый период новой экономической политики, в период прямой индустриализации.

Пять лет прошло с тех пор, как Владимир Ильич провозгласил новую экономическую политику. Основная задача, стоявшая тогда перед нами, перед партией, состояла в том, чтобы в условиях новой экономической политики, в условиях развернутого товарооборота построить социалистический фундамент нашего народного хозяйства. Эта стратегическая задача стоит перед нами и теперь, как наша основная задача. К этой основной задаче мы подходили тогда, в первый период нэпа, начиная с 1921 года, под углом зрения развития прежде всего сельского хозяйства. Тов. Ленин говорил:

паша задача — построить социалистический фундамент народного хозяйства, но для того, чтобы построить такой фундамент, необходимо иметь развитую индустрию, ибо индустрия есть основа, начало и конец социализма, социалистического строительства, а для того, чтобы развить индустрию, необходимо начать дело с сельского хозяйства.

Почему?

Потому, что для того, чтобы развернуть индустрию, промышленность в условиях той экономической разрухи, которую мы тогда переживали, необходимо было создать, прежде всего, некоторые рыночные, сырьевые и продовольственные предпосылки для индустрии, для промышленности. Нельзя развивать промышленность на пустом месте, нельзя развивать индустрию, ежели нет сырья в стране, ежели нет продовольствия для рабочих и ежели нет сколько-нибудь развитого сельского хозяйства, представляющего основной рынок для нашей индустрии. Стало быть, чтобы развивать индустрию, надо было иметь, по крайней мере, три предпосылки: во-первых,—внутренний рынок, а у нас он пока что по преимуществу крестьянский; во-вторых, — надо было иметь более или менее развитое сырьевое производство в сельском хозяйстве (свекла, лён, хлопок и т. д.); и, в-третьих, — необходимо было, чтобы деревня могла выделить известный минимум сельскохозяйственных продуктов для снабжения промышленности, для снабжения рабочих. Вот почему Ленин говорил, что построение социалистического фундамента нашего хозяйства, построение индустрии мы должны начать с сельского хозяйства.

Тогда многие не верили в это дело. Особенно возражала тогда по этому поводу так называемая “рабочая оппозиция”. Дескать, как это так: партия называется у нас рабочей партией, а дело развития хозяйства она начинает с сельского хозяйства. Как, дескать, это понять? Возражали тогда и другие оппозиционеры, полагавшие, что индустрию можно строить при всяких условиях, даже на пустом месте, не считаясь с реальными возможностями. Но история хозяйственного развития нашей страны за этот период наглядно показала, что партия была права, что для того, чтобы построить социалистический фундамент нашего хозяйства, для того, чтобы развернуть индустрию, надо было начать дело с сельского хозяйства,

Таков был первый период новой экономической политики.

Теперь мы вступили во второй период попа. Самое важное и самое характерное в состоянии нашего хозяйства состоит теперь в том, что центр тяжести переместился теперь в сторону индустрии. Ежели тогда, в первый период новой экономической политики, нам надо было начинать с сельского хозяйства, ибо развитие всего народного хозяйства упиралось в сельское хозяйство, то теперь, для того, чтобы продолжать строительство социалистического фундамента нашего хозяйства, для того, чтобы двинуть вперед хозяйство в целом, необходимо сосредоточить внимание именно на индустрии. Теперь само сельское хозяйство не может двигаться вперед, ежели вовремя не подашь сельскохозяйственных машин, тракторов, изделий промышленности и т. д. Поэтому, ежели тогда, в первый период новой экономической политики, дело развития народного хозяйства в целом упиралось в сельское хозяйство, то теперь оно упирается и уже уперлось в прямое развертывание индустрии.

II

КУРС НА ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЮ

Вот в чём суть и основной смысл того лозунга, того курса на индустриализацию страны, который был провозглашен XIV партсъездом и который проводится ныне в жизнь. Из этого основного лозунга исходил в своей работе в апреле этого года пленум Центрального Комитета. Стало быть, очередная и основная задача состоит теперь в том, чтобы ускорить темп развития нашей промышленности, двинуть вперед вовсю нашу индустрию, используя имеющиеся ресурсы, и ускорить тем самым развитие хозяйства в целом.

Эта задача принимает особенно острый характер именно теперь, в данный момент, между прочим потому, что у нас, в силу известного развития хозяйства, сложилось некоторое несоответствие между спросом на изделия промышленности в городе и деревне и предложением этих изделий со стороны промышленности, что спрос на продукты промышленности растёт быстрее, чем сама промышленность, что имеющийся у нас товарный голод со всеми вытекающими из него последствиями является выражением и результатом этого несоответствия. Едва ли нужно доказывать, что быстрое развитие нашей индустрии является наиболее верным средством для ликвидации этого несоответствия и изживания товарного голода.

Некоторые товарищи думают, что индустриализация представляет вообще развитие всякой промышленности. Есть даже такие чудаки, которые полагают, что еще Иван Грозный, который когда-то создавал некоторый зародыш промышленности, был индустриалистом. Если итти по этому пути, тогда Петра Великого надо назвать первым индустриалистом. Это, конечно, неверно. Не всякое развитие промышленности представляет собой индустриализацию. Центр индустриализации, основа её состоит в развитии тяжёлой промышленности (топливо, металл и т. п.), в развитии, в конце концов, производства средств производства, в развитии своего собственного машиностроения. Индустриализация имеет своей задачей не только то, чтобы вести наше народное хозяйство в целом к увеличению в нём доли промышленности, но она имеет ещё ту задачу, чтобы в этом развитии обеспечить за нашей страной, окружённой капиталистическими государствами, хозяйственную самостоятельность, уберечь её от превращения в придаток мирового капитализма. Не может страна диктатуры пролетариата, находящаяся в капиталистическом окружении, остаться хозяйственно самостоятельной, если она сама не производит у себя дома орудий и средств производства, если она застревает на той ступени развития, где ей приходится держать народное хозяйство на привязи у капиталистически развитых стран, производящих и вывозящих орудия и средства производства. Застрять на этой ступени — значит отдать себя на подчинение мировому капиталу.

Возьмите Индию. Всем известно, что Индия есть колония. Есть ли в Индии промышленность? Безусловно, есть. Развивается ли она? Да, развивается. Но там развивается такая промышленность, которая не производит орудий и средств производства. Там орудия производства ввозятся из Англии. Поэтому (хотя, конечно, не только поэтому) там промышленность целиком подчинена английской индустрии. Это особый метод империализма — развивать в колониях промышленность таким образом, чтобы она находилась на привязи у метрополии, у империализма.

Но из этого следует, что индустриализация нашей страны не может исчерпываться развитием всякой промышленности, развитием, скажем, лёгкой промышленности, хотя лёгкая промышленность и её развитие нам абсолютно необходимы. Из этого следует, что индустриализация должна пониматься прежде всего как развитие у нас тяжёлой промышленности и, особенно, как развитие нашего собственного машиностроения, этого основного нерва индустрии вообще. Без этого нечего и говорить об обеспечении экономической самостоятельности нашей страны.

III

ВОПРОСЫ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО НАКОПЛЕНИЯ

Но, товарищи, для того, чтобы индустриализацию двинуть вперед, необходимо обновить старое оборудование наших заводов и построить новые заводы. Тот период развития нашей промышленности, который мы переживаем сейчас, характеризуется тем, что мы уже загрузили старые заводы и фабрики, оставленные нам капиталистами царского периода, загрузили целиком, и теперь для того, чтобы двигаться дальше, надо технику улучшить, надо переоборудовать старые заводы, построить новые. Без этого невозможно теперь двигаться вперёд.

Но для того, чтобы обновить нашу промышленность на основе новой техники, для этого требуются, товарищи, большие и очень большие капиталы. А капиталов у нас мало, как это всем вам известно. В этом году нам удастся вложить в основное дело капитальных затрат на промышленность миллионов восемьсот с лишним. Этого, конечно, мало. Но это все-таки кое-что. Это первое наше серьёзное вложение в нашу промышленность. Я говорю, что этого мало, потому что наша промышленность могла бы с удобством поглотить в несколько раз больше этой суммы. Нам нужно двигать вперёд нашу промышленность. Нам нужно расширять нашу индустрию возможно быстрым темпом, увеличивать количество рабочих вдвое, втрое. Нам нужно превратить нашу страну из страны аграрной в страну индустриальную, и чем скорее - тем лучше. Но для всего этого требуются большие капиталы.

Поэтому вопрос о накоплении для развития промышленности, вопрос о социалистическом накоплении приобретает теперь для нас непосредственное значение.

Можем ли мы, в состоянии ли мы, будучи предоставлены себе самим, без займов извне, на основе внутренних сил нашей страны обеспечить для нашей индустрии такое накопление и такие резервы, которые необходимы для проведения курса на индустриализацию, для победы социалистического строительства в нашей стране?

Это вопрос серьёзный, на который следует обратить особое внимание.

История знает различные способы индустриализации.

Англия индустриализировалась благодаря тому, что она грабила десятки и сотни лет колонии, собирала там “добавочные” капиталы, вкладывала их в свою промышленность и ускоряла темп своей индустриализации. Это один способ индустриализации.

Германия ускорила свою индустриализацию в результате победоносной войны с Францией в 70-х годах прошлого столетия, когда она, взяв пять миллиардов франков контрибуции у французов, влила их в свою промышленность. Это второй способ индустриализации.

Оба эти способа для нас закрыты, ибо мы — страна Советов, ибо колониальные грабежи и военные захваты в целях грабежа несовместимы с природой Советской власти.

Россия, старая Россия, сдавала кабальные концессии и получала кабальные займы, стараясь таким образом выбраться постепенно на путь индустриализации. Это есть третий способ. Но это — путь кабалы или полукабалы, путь превращения России в полуколонию. Этот путь тоже закрыт для нас, ибо не для того мы вели трёхлетнюю гражданскую войну, отражая всех и всяких интервенционистов, чтобы потом, после победы над интервенционистами, добровольно пойти в кабалу к империалистам.

Остаётся четвёртый путь индустриализации, путь собственных сбережений для дела промышленности, путь социалистического накопления, на который неоднократно указывал тов. Ленин, как на единственный путь индустриализации нашей страны.

Итак, возможна ли индустриализация нашей страны на основе социалистического накопления?

Есть ли у нас источники такого накопления, достаточные для того, чтобы обеспечить индустриализацию?

Да, возможна. Да, есть у нас такие источники.

Я мог бы сослаться на такой факт, как экспроприация помещиков и капиталистов в нашей стране в результате Октябрьской революции, уничтожение частной собственности на землю, фабрики, заводы и т. д. и передача их в общенародную собственность. Едва ли нужно доказывать, что этот факт представляет довольно солидный источник накопления.

Я мог бы сослаться, далее, на такой факт, как аннулирование царских долгов, снявшее с плеч нашего народного хозяйства миллиарды рублей долгов. Не следует забывать, что при оставлении этих долгов нам пришлось бы платить ежегодно несколько сот миллионов одних лишь процентов, в ущерб промышленности, в ущерб всему нашему народному хозяйству. Нечего и говорить, что это обстоятельство внесло большое облегчение в дело нашего накопления.

Я мог бы указать на нашу национализированную промышленность, которая восстановилась, которая развивается и которая даёт некоторые прибыли, необходимые для дальнейшего развития промышленности. Это тоже источник накопления.

Я мог бы указать на нашу национализированную внешнюю торговлю, дающую некоторую прибыль и представляющую, стало быть, некий источник накопления.

Можно было бы сослаться на нашу более или менее организованную государственную внутреннюю торговлю, тоже дающую известную прибыль и представляющую, таким образом, некий источник накопления.

Можно было бы указать на такой рычаг накопления, как наша национализированная банковская система, дающая известную прибыль и питающая по мере сил нашу промышленность.

Наконец, мы имеем такое оружие, как государственная власть, которая распоряжается государственным бюджетом и которая собирает малую толику денег для дальнейшего развития народного хозяйства вообще, нашей индустрии в особенности.

Таковы в основном главные источники нашего внутреннего накопления.

Они интересны в том отношении, что дают нам возможность создавать те необходимые резервы, без которых невозможна индустриализация нашей страны.

Но возможность не есть еще реальность, товарищи. При неумелом ведении дела между возможностью накопления и действительным накоплением может получиться довольно значительное расстояние. Поэтому мы не можем успокаиваться на одних лишь возможностях. Мы должны возможность социалистического накопления превратить в действительное накопление, если мы в самом деле думаем создать необходимые резервы для нашей индустрии.

Отсюда вопрос: как нужно вести дело накопления, чтобы из этого получился толк для промышленности, на какие узлы хозяйственной жизни следует нам прежде всего нажимать, чтобы возможность накопления превратить в действительное социалистическое накопление?

Существует ряд каналов накопления, из которых следовало бы отметить, по крайней мере, главные.

Во-первых. Необходимо, чтобы излишки накопления в стране не распылялись, а собирались в наших кредитных учреждениях, кооперативных и государственных, а также в порядке внутренних займов, на предмет их использования для нужд прежде всего промышленности. Понятно, что вкладчики должны получать за это известный процент. Нельзя сказать, чтобы в этой области дело обстояло у нас сколько-нибудь удовлетворительно. Но задача улучшения нашей кредитной сети, задача поднятия авторитета кредитных учреждений в глазах населения, задача организации дела внутренних займов несомненно стоит перед нами, как очередная задача, и мы её должны разрешить во что бы то ни стало.

Во-вторых. Необходимо тщательно закрывать все те дорожки и щели, по которым утекает часть излишков накопления в стране в карманы частного капитала в ущерб социалистическому накоплению. Для этого необходимо вести такую политику цен, которая бы не создавала провала между ценами оптовыми и ценами розничными. Нужно принять все меры к снижению розничных цен на продукты промышленности и на продукты сельского хозяйства для того, чтобы приостановить или, по крайней мере, довести до минимума утечку излишков накопления в карманы частника. Это один из важнейших вопросов нашей хозяйственной политики. Отсюда идет одна из серьёзных опасностей как для дела нашего накопления, так и для червонца.

В-третьих. Необходимо, чтобы внутри самой промышленности, в каждой её отрасли откладывались известные запасы на предмет амортизации предприятий, на предмет их расширения, на предмет их дальнейшего развития. Это дело необходимое, абсолютно нужное, его надо двинуть вперёд во что бы то ни стало.

В-четвёртых. Нужно, чтобы в руках государства скапливались известные резервы, необходимые для страховки страны от всякого рода случайностей (недород), для питания промышленности, для поддержания сельского хозяйства, для развития культуры и т. д. Жить и работать теперь без резервов нельзя. Даже крестьянин с его маленьким хозяйством не может теперь обходиться без известных запасов. Тем более не может обойтись без резервов государство великой страны.

Нам нужно прежде всего иметь резерв по внешней торговле. Нам нужно построить наш вывоз и ввоз таким образом, чтобы в руках государства оставался известный резерв, известный актив по внешней торговле. Это совершенно необходимо не только как страховка от неожиданностей на внешних рынках, но и как средство для поддержания нашего червонца, который устойчив пока что, но который может колебнуться, если мы не добьёмся активного баланса по внешней торговле. Усиление нашего экспорта, приспособление нашего импорта к экспортным возможностям, — такова задача.

Мы не можем сказать, как это говорили в старое время:

“Сами недоедим, а вывозить будем”. Мы не можем этого сказать, так как рабочие и крестьяне хотят кормиться по-человечески, и мы их целиком поддерживаем в этом. Но мы могли бы всё же без ущерба для народного потребления принять все меры к тому, чтобы экспорт наш увеличился и чтобы в руках государства оставался известный валютный резерв. Если мы в 1923 году сумели перейти от совзнака к твёрдой валюте, то это, между прочим, потому, что мы имели тогда, в результате активного баланса нашей внешней торговли, известный валютный запас. Если мы хотим поддержать наш червонец, то мы должны и впредь поставить дело внешней торговли так, чтобы у нас оставался в руках валютный резерв, как одна из баз для нашего червонца.

Нам нужно, далее, иметь некоторые резервы по линии внутренней торговли. Я имею в виду, главным образом, создание хлебных резервов в руках государства для вмешательства в дела хлебного рынка на предмет борьбы с кулачеством и с прочими хлебными спекулянтами, непомерно вздувающими цены на сельскохозяйственные продукты. Это необходимо хотя бы для того, чтобы предупредить опасность искусственного вздорожания жизни в промышленных центрах и срыва заработной платы рабочих.

Нам нужна, наконец, такая налоговая политика, которая, перекладывая налоговое бремя на плечи имущих слоев, создавала бы вместе с тем известный резерв в руках государства по линии государственного бюджета. Ход исполнения нашего 4-х миллиардного государственного бюджета показывает, что мы можем получить превышение доходов над расходами миллионов на сто или больше. Кое-кому из товарищей эта цифра кажется колоссальной. Но у этих товарищей зрение, видимо, слабое, иначе бы они заметили, что стомиллионный резерв для такой страны, как наша, является каплей в море. Некоторые думают, что нам вообще не нужно этого резерва. Ну, а как быть, если у нас случится в этом году недород или какое-либо другое бедствие? На чьи средства будем оборачиваться? Нам ведь даром помощи не дают и не дадут. Стало быть, надо иметь свой собственный запасец. А если неожиданностей не случится в этом году, то мы отдадим этот резерв на дело народного хозяйства и, прежде всего, на дело промышленности. Не беспокойтесь, — эти резервы не пропадут.

Таковы, в общем, товарищи, те узловые пункты нашей хозяйственной жизни, на которые прежде всего следует нажимать для того, чтобы возможность внутреннего накопления в нашей стране для дела её индустриализации превратить в действительное социалистическое накопление.

IV

ПРАВИЛЬНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ НАКОПЛЕНИЯ.

РЕЖИМ ЭКОНОМИИ

Но дело не исчерпывается и не может исчерпываться одним лишь накоплением. Надо ещё уметь расходовать накопляемые резервы разумно, расчётливо, так, чтобы ни одна копейка народного добра не пропадала даром, чтобы использование накопления шло по основной линии удовлетворения важнейших запросов индустриализации нашей страны. Без этих условий мы рискуем нарваться на расхищение накопленных средств, на распыление их по каналам всякого рода мелких и крупных расходов, не имеющих ничего общего ни с развитием индустрии, ни с продвижением вперёд народного хозяйства в целом. Уметь расходовать средства разумно, расчётливо, — это важнейшее искусство, которое не даётся сразу. Нельзя сказать, чтобы мы, наши советские и кооперативные органы, отличались в этом отношении большим умением. Наоборот, все данные говорят о том, что дела у нас обстоят в этом отношении далеко не благополучно. Это тяжело признать, товарищи, но это факт, который не покроешь никакими резолюциями. Бывают случаи, когда наши управляющие органы попадают в положение того крестьянина, который накопил малую толику денег и вместо того, чтобы починить на эти деньги плуг и обновить своё хозяйство, купил большущий граммофон и... прогорел. Я уже не говорю о фактах прямого расхищения накопленных резервов, о фактах прожорливости целого ряда органов нашего государственного аппарата, о фактах воровства и т. д.

Необходимо поэтому принять ряд таких мер, которые способны уберечь наше накопление от распыления, от расхищения, от растаскивания его по ненужным каналам, от отклонения его от основной линии строительства нашей индустрии.

Необходимо, во-первых, чтобы наши промышленные планы строились не в порядке бюрократических измышлений, а в тесной связи с состоянием нашего народного хозяйства, с учётом ресурсов, резервов нашей страны. Нельзя отставать в планировании промышленного строительства от развития промышленности. Но нельзя также забегать вперёд, отрываясь от сельского хозяйства и отвлекаясь от темпа накопления в нашей стране.

Запросы нашего внутреннего рынка и размеры наших ресурсов — вот база развёртывания нашей промышленности. Наша индустрия базируется на внутреннем рынке. В этом отношении хозяйственное развитие нашей страны напоминает развитие Северо-Американских Соединённых Штатов, индустрия которых выросла на базе внутреннего рынка, в отличие от Англии, базирующей свою индустрию прежде всего на внешних рынках. В Англии имеется ряд отраслей промышленности, работающих процентов на 40—50 на внешние рынки. Америка, наоборот, всё еще базируется на своём внутреннем рынке, вывозя на внешние рынки не более 10—12% своего производства. Индустрия нашей страны в ещё большей степени, чем индустрия Америки, будет опираться на внутренний рынок, прежде всего на крестьянский рынок. В этом основа смычки индустрии с крестьянским хозяйством.

То же самое надо сказать о темпе нашего накопления, о резервах, имеющихся в нашем распоряжении для развития нашей промышленности. У нас любят иногда строить фантастические промышленные планы, не считаясь с нашими ресурсами. Люди забывают иногда, что нельзя строить ни промышленных планов, ни тех или иных “широких” и “всеобъемлющих” предприятий без известного минимума средств, без известного минимума резервов. Забывают об этом и забегают вперёд. А что значит забегать вперёд в деле промышленного планирования? Это значит строить не по средствам. Это значит раскричать о широких планах, привлечь в производство новые тысячи и десятки тысяч рабочих, поднять шумиху, а потом, когда обнаружится недостаток в средствах, распустить рабочих, рассчитать их, терпя на атом колоссальные убытки, внося в дело строительства разочарование и создавая политический скандал. Нужно ли нам это? Нет, товарищи, этого нам не нужно. Нам не нужно ни отставать от хода развития индустрии, ни забегать вперед. Нам нужно итти в уровень с развитием, нам нужно двигать вперед индустрию, не отрывая её от ее базы.

Наша промышленность является руководящим началом во всей системе народного хозяйства, она тянет, она ведет вперед наше народное хозяйство, включая сюда и сельское хозяйство. Она реорганизует все наше народное хозяйство по своему образу и подобию, она ведёт за собой сельское хозяйство, вовлекая крестьянство через кооперацию в русло социалистического строительства. Но наша промышленность может выполнить с честью эту руководящую и преобразующую роль лишь в том случае, если она не оторвется от сельского хозяйства, если она не отвлечется от темпа нашего накопления, от ресурсов и резервов, имеющихся в нашем распоряжении. Командный состав в армии, отрывающийся от своей армии и теряющий с нею связь, не есть командный состав. Равным образом индустрия, отрывающаяся от народного хозяйства в целом и теряющая с ним связи, не может быть руководящим началом народного хозяйства.

Вот почему правильное и разумное промышленное планирование является одним из необходимых условий целесообразного использования накопления.

Необходимо, во-вторых, сократить и упростить, удешевить и оздоровить наш государственный и кооперативный аппарат, наши наркоматские и хозрасчетные учреждения снизу доверху. Раздутые штаты и беспримерная прожорливость наших управляющих органов стали притчей во языцех. Недаром Ленин твердил десятки и сотни раз, что рабочие и крестьяне не выдержат громоздкости и дороговизны нашего государственного аппарата, что нужно его сократить и удешевить во что бы то ни стало, всеми путями, всеми средствами. Надо, наконец, взяться за это дело по-настоящему, по-большевистски, и навести строжайший режим экономии. (Аплодисменты.) Надо, наконец, взяться за это дело, если мы не хотим допустить и впредь распыления нашего накопления во вред промышленности.

Вот вам живой пример. Говорят, что экспорт нашего хлеба невыгоден, нерентабелен. А почему он невыгоден? Потому, что на заготовку хлеба заготовительный аппарат тратит больше, чем следует. Установлено всеми нашими планирующими органами, что на заготовку одного пуда хлеба достаточно 8 копеек. А на деле получилось, что вместо 8 копеек истратили 13 копеек на пуд, на 5 копеек больше. А как это могло случиться? Да случилось это так, что каждый более или менее самостоятельный работник по заготовке, коммунист или беспартийный,— это все равно, — раньше, чем приняться за заготовку хлеба, находит нужным раздуть штат своих работников, обзаводится армией стенографисток и машинисток, обзаводится обязательно автомобилем, нагромождает кучу непроизводительных расходов, и потом, после подсчёта, оказывается, что экспорт у нас нерентабелен. Если считать, что мы заготовляем сотни миллионов пудов хлеба, а на каждом пуде переплачиваем пять копеек, то получатся десятки миллионов рублей впустую истраченных денег. Вот куда идут и будут ещё итти накапливаемые нами средства, если мы не примем строжайших мер против прожорливости нашего государственного аппарата.

Я привёл тут один лишь единственный пример. Но кому не известно, что таких примеров у нас сотни и тысячи?

Пленум Центрального Комитета нашей партии решил упростить и удешевить наш заготовительный аппарат. Соответствующую резолюцию пленума вы, должно быть, уже читали, — она опубликована в печати. Эту резолюцию мы будем проводить со всей строгостью. Но этого, товарищи, мало. Это только один уголок неустройства и недочетов нашего государственного аппарата. Мы должны пойти дальше и принять меры к тому, чтобы был сокращен и удешевлен весь государственный аппарат в целом, наркоматский и хозрасчётный, весь кооперативный аппарат и вся товаропроводящая сеть снизу доверху.

Нам необходимо, в-третьих, повести решительную борьбу со всякого рода излишествами в наших управляющих органах и в нашем быту, с тем преступным обращением с народным добром и с государственными резервами, которое наблюдается у нас за последнее время. У нас царит теперь разгул, вакханалия всякого рода празднеств, торжественных собраний, юбилеев, открытий памятников и т. д. Десятки и сотни тысяч рублей ухлопываются на эти “дела”. Юбиляров всякого рода и охотников до торжеств у нас такая уйма, готовность праздновать шестимесячный, годовой, двухлетний и т. д. юбилеи такая сногсшибательная, что нужны поистине десятки миллионов рублей денег, чтобы удовлетворить спрос. Товарищи, надо положить конец этой недостойной коммунистов распущенности. Надо, наконец, понять, что, имея за спиной нужды нашей промышленности, имея перед лицом такие факты, как массу безработных и беспризорных, — мы не можем и не имеем права допускать этот разгул и эту вакханалию расточительности.

Знаменательнее всего то, что у беспартийных замечается иногда более бережное отношение к средствам нашего государства, чем у партийных. Коммунист действует в таких случаях смелее и решительнее. Ему ничего не стоит раздать ряду служащих пособие, назвав его тантьемой, хотя тут тантьемой и не пахнет. Ему ничего не стоит перешагнуть через закон, обойти его, нарушить его. Беспартийный тут осторожнее и сдержаннее. Объясняется это, пожалуй, тем, что коммунист иногда считает законы, государство и т. п. вещи делом семейным. (Смех.) Именно поэтому иному коммунисту не стоит иногда большого труда перешагнуть, наподобие свиньи (извиняюсь, товарищи, за выражение), в огород государства и хапануть там или показать свою щедрость за счет государства. (Смех.) Надо положить конец, товарищи, этому безобразию. Надо открыть решительную борьбу против разгула и расточительности наших управляющих органов и в нашем быту, если мы хотим действительно приберечь наше накопление для нужд нашей промышленности.

Нам необходимо, в-четвёртых, вести систематическую борьбу с воровством, с так называемым “весёлым” воровством в органах нашего государства, в кооперации, в профсоюзах и т. д. Есть воровство стыдливое, скрытое, и есть воровство смелое, “весёлое”, как говорят об этом в печати. Недавно я читал в “Комсомольской Правде” заметку Окунева о “весёлом” воровстве. Был, оказывается, этакий фертик, молодой человек с усиками, который весело воровал в одном из наших учреждений, воровал он систематически, не покладая рук, и воровал всегда удачно. Заслуживает тут внимания не столько сам вор, сколько тот факт, что окружающая публика, зная о воре, не только не боролась с ним, а, наоборот, не прочь была хлопать его по плечу и хвалить его за ловкость, ввиду чего вор стал в глазах публики своего рода героем. Вот что заслуживает внимания и вот что опаснее всего, товарищи. Когда ловят шпиона или изменника, негодование публики не знает границ, она требует расстрела. А когда вор орудует на глазах у всех, расхищая государственное добро, окружающая публика ограничивается добродушными смешками и похлопыванием по плечу. Между тем ясно, что вор, расхищающий народное добро и подкапывающийся под интересы народного хозяйства, есть тот же шпион и предатель, если не хуже. Голубчика этого, фертика с усиками, конечно, арестовали в конце концов. Но что значит арест одного “весёлого” вора? Таких воров у нас сотни и тысячи. Всех не изведёшь с помощью ГПУ. Тут нужна другая мера, более действительная и более серьёзная. Эта мера состоит в том, чтобы создать вокруг этаких воришек атмосферу общего, морального бойкота и ненависти окружающей публики. Эта мера состоит в том, чтобы поднять такую кампанию и создать такую моральную атмосферу среди рабочих и крестьян, которая исключала бы возможность воровства, которая делала бы невозможными жизнь и существование воров и расхитителей народного добра, “весёлых” и “невесёлых”. Борьба с воровством, как одно из средств охраны нашего накопления от расхищения, — такова задача.

Нам нужно, наконец, повести кампанию за уничтожение прогулов на заводах и фабриках, за поднятие производительности труда, за укрепление трудовой дисциплины на наших предприятиях. Десятки и сотни тысяч рабочих дней теряются для промышленности ввиду прогулов. Сотни тысяч и миллионы рублей пропадают ввиду этого в ущерб нашей промышленности, в ущерб индустрии. Мы не можем двинуть вперёд нашу индустрию, мы не можем поднять заработную плату, если не прекратятся прогулы, если производительность труда застрянет на одной точке. Надо разъяснять рабочим, особенно тем из них, которые недавно поступили на фабрики и заводы, надо разъяснять, что, допуская прогулы и не двигая вперёд производительности труда, они действуют во вред общему делу, во вред всему рабочему классу, во вред нашей промышленности. Борьба с прогулами, борьба за поднятие производительности труда в интересах нашей промышленности, в интересах всего рабочего класса в целом, — такова задача.

Таковы пути и средства, необходимые для того, чтобы уберечь наше накопление и наши резервы от распыления, от расхищения, чтобы направить это накопление и эти резервы на нужды индустриализации нашей страны.

V

НАДО СОЗДАТЬ КАДРЫ СТРОИТЕЛЕЙ ИНДУСТРИИ

Я говорил” о курсе на индустриализацию. Говорил о путях накопления резервов для развития индустриализации. Говорил, наконец, о средствах рационального использования накопления для нужд индустрии. Но всего этого еще недостаточно, товарищи. Для того, чтобы провести директиву партии об индустриализации нашей страны, необходимо, кроме всего прочего, создать кадры новых людей, кадры новых строителей индустрии.

Никакая задача, а особенно такая большая задача, как индустриализация нашей страны, не может быть проведена без живых людей, без новых людей, без кадров новых строителей. Раньше, в период гражданской войны, нам особенно нужны были командные кадры по строительству армии и ведению войны, комполки и комбриги, начдивы и комкоры. Без этих новых командных кадров, вышедших из низов и поднявшихся вверх благодаря своим способностям, мы не смогли бы построить армии, мы не смогли бы победить наших многочисленных врагов. Это они, новые командные кадры, спасли тогда нашу армию и нашу страну, — конечно, при общей поддержке рабочих и крестьян. Но теперь у нас период строительства индустрии. Теперь мы перешли от фронтов гражданской войны к фронту индустрии. Сообразно с этим нам нужны теперь новые командные кадры по индустрии, хорошие директора фабрик и заводов, хорошие трестовики, дельные торговцы, разумные планировщики по строительству промышленности. Теперь нам нужно выковать новых комполков и комбригов, начдивов и комкоров по хозяйству, по промышленности. Без таких людей нам нельзя двигаться вперёд ни на шаг.

Поэтому задача состоит в том, чтобы создать многочисленные кадры строителей индустрии из рядов рабочих и советской интеллигенции, той самой советской интеллигенции, которая связала свою судьбу с судьбой рабочего класса и которая строит вместе с нами социалистический фундамент нашего хозяйства.

Задача состоит в том, чтобы создать такие кадры и выдвинуть их на первый план, оказывая им всемерную поддержку.

У нас повелось в последнее время хлестать хозяйственников, как разложившихся, причем часто единичные явления отрицательного характера склонны распространить на все кадры хозяйственников. Всяк, кому не лень, находит нередко нужным лягнуть хозяйственников, обвиняя их во всех смертных грехах. От этой скверной привычки надо отказаться, товарищи, раз и навсегда. Нужно понять, что семья без урода не бывает. Нужно понять, что задача индустриализации нашей страны и выдвижения новых кадров строителей промышленности требует не бичевания хозяйственников, а наоборот, — всемерной их поддержки в деле строительства нашей промышленности. Окружить хозяйственников атмосферой доверия и поддержки, помочь им в деле формирования новых людей, строителей индустрии, сделать пост строителя индустрии почётным постом социалистического строительства, — вот в каком направлении должны теперь работать наши партийные организации.

VI

НАДО ПОДНЯТЬ

АКТИВНОСТЬ РАБОЧЕГО КЛАССА

Таковы ближайшие задачи, стоящие перед нами в связи с курсом на индустриализацию нашей страны.

Можно ли осуществить эти задачи без прямой помощи, без прямой поддержки рабочего класса? Нет, нельзя. Двинуть вперёд нашу промышленность, поднять ее производительность, создать новые кадры строителей индустрии, вести правильно социалистическое накопление, использовать разумно накопление на нужды промышленности, установить строжайший режим экономии, подтянуть государственный аппарат, сделать его дешёвым и честным, очищать его от скверны и грязи, которые пристали к нему в период нашего строительства, вести систематическую борьбу с расхитителями и расточителями государственного добра, — всё это такие задачи, которые не способна осилить никакая партия без прямой и систематической поддержки миллионных масс рабочего класса. Поэтому задача состоит в том, чтобы втянуть миллионные массы беспартийных рабочих во всю нашу строительную работу. Нужно, чтобы каждый рабочий, каждый честный крестьянин помогал партии и правительству проводить в жизнь режим экономии, бороться с расхищением и распылением государственных резервов, изгонять вон воров и мошенников, какой бы маской они ни прикрывались, оздоровлять и удешевлять наш государственный аппарат. В этом отношении производственные совещания могли бы оказать неоценимую услугу. Одно время производственные совещания были у нас в большом ходу. Теперь что-то не слышно о них. Это большая ошибка, товарищи. Нужно оживить производственные совещания во что бы то ни стало. Нужно ставить перед производственными совещаниями не только мелкие вопросы, скажем, по санитарии. Программу производственных совещаний нужно сделать шире и богаче содержанием. На производственных совещаниях надо ставить основные вопросы строительства промышленности. Только таким путём можно будет поднять активность миллионных масс рабочего класса и сделать их сознательными участниками строительства промышленности.

VII

НАДО УКРЕПЛЯТЬ

СОЮЗ РАБОЧИХ И КРЕСТЬЯН

Но говоря о поднятии активности рабочего класса, нельзя забывать и о крестьянстве. Ленин учил нас, что союз рабочего класса и крестьянства есть основной принцип диктатуры пролетариата. Этого мы не должны забывать. Развитие промышленности, социалистическое накопление, режим экономии, — всё это такие задачи, без разрешения которых мы не можем одолеть частный капитал и ликвидировать трудности нашей хозяйственной жизни. Но ни одна из этих задач не может быть разрешена без наличия Советской власти, без диктатуры пролетариата. А диктатура пролетариата опирается на союз рабочего класса и крестьянства. Поэтому все наши задачи могут повиснуть в воздухе, если мы подорвём или ослабим союз рабочего класса и крестьянства.

У нас имеются в партии люди, рассматривающие трудящиеся массы крестьянства как чужеродное тело, как объект эксплуатации для промышленности, как нечто вроде колонии для нашей индустрии. Эти люди — опасные люди, товарищи. Крестьянство не может быть для рабочего класса ни объектом эксплуатации, ни колонией. Крестьянское хозяйство есть рынок для промышленности так же, как и промышленность является рынком для крестьянского хозяйства. Но крестьянство, для нас не только рынок. Оно является ещё союзником рабочего класса. Именно поэтому поднятие крестьянского хозяйства, массовое кооперирование крестьянства, улучшение его материального положения является той предпосылкой, без которой не может быть обеспечено сколько-нибудь серьёзное развитие нашей промышленности. И наоборот, — развитие промышленности, производство сельскохозяйственных машин и тракторов, массовое снабжение крестьянства продуктами промышленности являются той предпосылкой, без которой не может быть двинуто вперёд сельское хозяйство. В этом одна из серьёзнейших основ союза рабочего класса и крестьянства. Мы не можем поэтому согласиться с теми товарищами, которые то и дело требуют усиления нажима на крестьянство в смысле чрезмерного увеличения налогов, в смысле повышения цен на промышленные изделия и т. д. Мы не можем с ними согласиться, так как они, сами того не замечая, подрывают союз рабочего класса и крестьянства, расшатывают диктатуру пролетариата. Ну, а мы хотим укрепить, а не подорвать союз рабочего класса и крестьянства.

Но мы защищаем не всякий союз рабочего класса и крестьянства. Мы стоим за такой союз, где руководящая роль принадлежит рабочему классу. Почему? Потому, что без руководящей роли рабочего класса в системе союза рабочих и крестьян невозможна победа трудящихся и эксплуатируемых масс над помещиками, и капиталистами. Я знаю, что некоторые товарищи не согласны с этим. Они говорят: союз — дело хорошее, но зачем ещё руководство рабочего класса? Эти товарищи глубоко ошибаются. Они ошибаются, так как не понимают, что только такой союз рабочих и крестьян может победить, которым руководит наиболее испытанный и наиболее революционный класс, класс рабочих.

Почему погибло восстание крестьян при Пугачёве или при Степане Разине? Почему тогда не сумели крестьяне добиться изгнания помещиков? Потому, что у них не было, да и не могло быть тогда такого революционного руководителя, как рабочий класс. Почему французская революция кончилась победой буржуазии и возвращением изгнанных ранее помещиков? Потому, что у французских крестьян не было тогда, да и не могло быть, такого революционного руководителя, как рабочий класс, — крестьянством руководили тогда буржуазные либералы. Наша страна является единственной страной в мире, где союз рабочих и крестьян одержал победу над помещиками и капиталистами. А чем это объяснить? Тем, что во главе революционного движения в нашей стране стоял и продолжает стоять испытанный в боях класс рабочих. Стоит только подорвать у нас идею руководства рабочего класса, чтобы от союза рабочих и крестьян не осталось камня на камне, а капиталисты и помещики вернулись бы обратно в свои старые гнёзда.

Вот почему мы должны сохранить и укреплять союз рабочего класса и крестьянства в нашей стране.

Вот почему мы должны сохранить и укреплять руководство рабочего класса в системе этого союза.

VIII

НАДО ПРОВОДИТЬ

ВНУТРИПАРТИЙНУЮ ДЕМОКРАТИЮ

Я говорил о поднятии активности рабочего класса, о том, чтобы втянуть миллионные массы рабочего класса в дело строительства нашего хозяйства, в дело строительства индустрии. Но поднятие активности рабочего класса — дело серьёзное и большое. Для того, чтобы поднять активность рабочего класса, нужно прежде всего активизировать самую партию. Нужно, чтобы сама партия твердо и решительно стала на путь внутрипартийной демократии, чтобы паши организации втягивали в обсуждение вопросов нашего строительства широкие массы партии, творящие судьбу нашей партии. Без этого нечего и говорить об активизации рабочего класса.

Я особенно подчёркиваю это потому, что наша ленинградская организация пережила недавно такой период, когда некоторые руководители не хотели говорить о внутрипартийной демократии иначе, как с усмешкой. Я имею в виду тот период перед съездом партии, во время съезда и непосредственно после съезда, когда партийным коллективам в Ленинграде не давали собираться, когда некоторые организаторы коллективов,—простите меня за прямоту, — играли роль околоточного по отношению к коллективам, когда они запрещали коллективам собираться. На этом и срезала себя так называемая “новая оппозиция” во главе с Зиновьевым.

Ежели членам нашего ЦК с помощью ленинградского актива удалось в две недели оттеснить и изолировать оппозицию, которая вела у вас борьбу с решениями XIV съезда, то это потому, что разъяснительная кампания о решениях съезда совпала с той тягой к демократизму, которая была, которая рвалась и которая прорвалась, наконец, в ленинградской организации. Я хотел бы, товарищи, чтобы вы учли этот недавний урок. Я хотел бы, чтобы вы, учтя этот урок, честно и решительно проводили внутрипартийную демократию, подымали активность партийных масс, втягивали их в обсуждение основных вопросов социалистического строительства и убеждали их в правильности тех решений, которые вынесены апрельским пленумом ЦК нашей партии. Я хотел бы, чтобы вы именно убеждали партийные массы, так как метод убеждения есть основной метод нашей работы в рядах рабочего класса.

IX

НАДО ОХРАНЯТЬ ЕДИНСТВО ПАРТИИ

Некоторые товарищи думают, что внутрипартийная демократия означает свободу фракционных группировок. Ну, уж на этот счёт извините, товарищи! Мы не так понимаем внутрипартийную демократию. Ничего общего между внутрипартийной демократией и свободой фракционных группировок нет и не может быть.

Что такое внутрипартийная демократия? Внутрипартийная демократия есть поднятие активности партийных масс и укрепление единства партии, укрепление сознательной пролетарской дисциплины в партии.

Что такое свобода фракционных группировок? Свобода фракционных группировок есть разложение партийных рядов, расщепление партии на отдельные центры, ослабление партии, ослабление диктатуры пролетариата.

Что может быть тут общего между ними?

У нас имеются в партии люди, которые спят и видят, что открылась общепартийная дискуссия. У нас есть люди, которые не мыслят партию без дискуссий, которые претендуют на звание профессиональных дискуссантов. Подальше от нас этих профессиональных дискуссантов! Нам нужны теперь не надуманная дискуссия и не превращение нашей партии в дискуссионный клуб, а усиление нашей строительной работы вообще, усиление индустриального строительства в особенности, укрепление боевой и сплочённой, единой и нераздельной партии, твердо и уверенно руководящей нашей строительной работой. Тот, кто добивается нескончаемых дискуссий, тот, кто добивается свободы фракционных группировок, — тот подрывает единство партии, тот подкапывается под мощь нашей партии.

Чем были мы сильны в прошлом и чем мы сильны теперь? Правильной политикой и единством наших рядов. Правильная политика дана нам XIV съездом нашей партии. Теперь задача состоит в том, чтобы обеспечить единство наших рядов, единство нашей партии, готовой проводить решения партийного съезда, несмотря ни на что.

Таков в основном смысл решений пленума ЦК нашей партии.

Х

ВЫВОДЫ

Позвольте теперь перейти к выводам. (_ Во-первых, мы должны двигать вперёд индустрию нашей страны, как основу социализма и как руководящую силу, ведущую вперёд народное хозяйство в целом.

Во-вторых, мы должны создать новые кадры строителей индустрии, как прямых и непосредственных проводников курса на индустриализацию.

В-третьих, мы должны ускорить темп нашего социалистического накопления и накоплять резервы для нужд нашей промышленности.

В-четвёртых, нужно поставить правильное использование накопляющихся резервов и установить строжайший режим экономии.

В-пятых, нужно поднять активность рабочего класса и вовлечь миллионные массы рабочих в дело строительства социализма.

В-шестых, нужно укреплять союз рабочего класса и крестьянства и руководство рабочего класса внутри этого союза.

В-седьмых, нужно подымать активность партийных масс и проводить внутрипартийную демократию. В-восьмых, мы должны охранять и укреплять единство нашей партии, сплочённость наших рядов.

Сумеем ли мы выполнить эти задачи? Да, сумеем, если мы этого захотим. А мы этого хотим, это видят все. Да, сумеем, ибо мы — большевики, ибо мы не боимся трудностей, ибо трудности существуют для того, чтобы бороться с ними и преодолевать их. Да, сумеем, ибо политика паша правильна, и мы знаем, куда идём. И мы пойдём вперёд твердо и уверенно по пути к цели, по пути к победе социалистического строительства.

Товарищи! Маленькой группой являлись мы в Ленинграде в феврале 1917 года, 9 лет назад. Старики-партийцы помнят, что мы, большевики, составляли тогда незначительное меньшинство Ленинградского Совета. Старики-большевики должны помнить, что над нами тогда издевались многочисленные враги большевизма. Но мы шли вперёд и брали позицию за позицией, ибо политика наша была правильна, и мы вели борьбу сплочёнными рядами. Потом эта маленькая сила разрослась в великую силу. Мы разбили буржуазию и свергли Керенского. Мы организовали власть Советов. Мы разбили Колчака и Деникина. Мы прогнали из нашей страны англо-французских и американских насильников. Мы преодолели хозяйственную разруху. Наконец, мы восстановили нашу промышленность и наше сельское хозяйство. Теперь перед нами встала новая задача — задача индустриализации нашей страны. Наиболее серьёзные трудности остались позади. Можно ли сомневаться, что мы справимся и с этой новой задачей индустриализации нашей страны? Конечно, нельзя сомневаться. Наоборот, у нас есть теперь все данные для того, чтобы преодолеть трудности и провести в жизнь новые задачи, поставленные перед нами XIV съездом нашей партии.

Вот почему я думаю, товарищи, что на новом фронте индустрии мы должны победить наверняка. (Бурные аплодисменты.)

“Ленинградская Правда” № 89,

18 апреля 1926 г.