ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ТЕРРОР

И РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ

Борьба рабочих не всегда и не везде имеет одну и ту же форму.

Было время, когда рабочие, борясь против хозяев, ломали машины, поджигали заводы. Машина - вот источник нищеты! Завод - вот место угнетения! Так ломай же их, поджигай - говорили тогда рабочие.

Это было время неоформленных, анархически-бунтарских столкновений.

Мы знаем и другие случаи, когда рабочие, разочаровавшись в силе поджогов и разрушений, переходили к “более резким формам”, - к убийству директоров, управляющих, заведующих и т. д. Всех машин и заводов не уничтожишь, говорили тогда рабочие, да оно и не выгодно для рабочих, а напугать управляющих и скрутить в бараний рог всегда возможно при помощи террора, - так бей же их, нагоняй страх!

Это было время единоличных террористических столкновений на почве экономической борьбы.

Рабочее движение резко осудило как ту, так и другую форму борьбы, отбросив их в прошлое.

И это понятно. Нет сомнения, что завод на самом деле является местом эксплуатации рабочих, и машина до сих пор еще помогает буржуазии расширять эту эксплуатацию, но это еще не значит, что машина и завод сами являются источником нищеты. Наоборот, именно завод и именно машина дадут возможность пролетариату разбить цепи рабства, уничтожить нищету, побороть всякое угнетение - необходимо только, чтобы из частной собственности отдельных капиталистов они превратились в общественную собственность народа.

С другой стороны, во что превратилась бы жизнь, если бы мы в самом деле занялись разрушением и поджогом машин, заводов, железных дорог? Ведь жизнь тогда напоминала бы жалкую пустыню, и рабочие первые лишились бы куска хлеба!..

Ясно, что не ломать мы должны машины и заводы, - а завладеть ими, когда будет возможность, если мы в самом деле стремимся к уничтожению нищеты.

Вот почему отвергает рабочее движение анархически-бунтарских столкновения.

Нет сомнения, что и экономический террор имеет за собой известное, видимое “оправдание”, поскольку он пускается в ход для устрашения буржуазии. Но что значит такой страх, если он мимолетен и скоропреходящ? А что он может быть только мимолетным, это ясно хотя бы из того, что невозможно практиковать экономический террор всегда и везде. Это во-первых. Во-вторых, что может дать нам мимолетный страх буржуазии и вызванная им уступка, если не будет у нас за спиной сильной массовой организации рабочих, всегда готовой бороться за рабочие требования и могущей удержать за собой завоеванные уступки? А между тем факты с очевидностью говорят, что экономический террор убивает потребность в такой организации, отнимает у рабочих охоту сплачиваться, выступать самостоятельно - благо у них есть герои террористы, могущие выступить за них. Должны ли мы развивать в рабочих дух самодеятельности? Должны ли мы развивать в рабочих желание к сплочению? Конечно, да!1 Но можем ли мы практиковать экономический террор, если он убивает в рабочих и то и другое.

Нет, товарищи! Нам не пристало пугать буржуазию отдельными набегами из-за угла - предоставим заниматься такими “делами” известным налетчикам. Мы должны открыто выступать против буржуазии, мы должны все время, до окончательной победы, держать ее под страхом! А для этого требуется не экономический террор, а крепкая массовая организация, могущая повести рабочих на борьбу.

Вот почему отвергает рабочее движение экономический террор.

Ввиду сказанного, последняя резолюция мирзоевских забастовщиков, направленная против поджогов и “экономических”” убийств, приобретает особенный интерес. В этой резолюции объединенная комиссия 1500 мирзоевцев, отмечая факты поджога кочегарки (в Балаханах) и убийства заведующего на экономической почве (Сураханы), заявляет, что “протестует против такого метода борьбы, как убийство и поджог” (см. “Гудок” № 24).

Этим самым мирзоевцы окончательно порывают со старыми террористическими бунтарскими тенденциями.

Этим самым они решительно становятся на путь настоящего рабочего движения.

Мы приветствуем товарищей мирзоевцев и призываем всех рабочих так же решительно стать на путь пролетарского массового движения.

Газета “Гудок” № 25,

печатается по тексту газеты

30 марта 1908 г.

Статья без подписи